И я читаю...
Я беру конверт. Деревянные пальцы чуть подрагивают — механизм расшатался за ночь, надо будет поправить. Или это не механизм. Может, это я дрожу.
Конверт серый, плотный, без герба. Сай не стал запечатывать его снова — просто заткнул клапан. Я вытягиваю лист. Бумага не светится, как лунная. Обычная. Человеческая. Чернила тёмно-синие, почти чёрные. Почерк Лиэма — я узнаю его, он снился мне сотни раз: летящий, с длинными хвостами букв, с неожиданными завитками. Красивый. Чужой.
«Сай из клана Дневных, хранитель Айрин из рода Ферн.
Я не знаю, как обратиться к тебе. "Враг" — слишком сильно для того, кто спас мою звёздную сестру. "Друг" — слишком смело для того, кто меня не знает. Пусть будет просто — Сай.
Я пишу это письмо, зная, что нарушаю всё: этикет, традиции, волю матери, законы обоих наших миров. Но я устал от законов. Мой мир умирает. Моя мать умирает. И я вынужден просить о помощи того, кого мой народ привык считать противником.
Ты знаешь, что я прихожу к Айрин во сны. Ты, наверное, слышишь её шёпот по ночам. Прости, если это причиняет тебе боль. Я не могу перестать — она мой воздух, моя вода, мой свет в сумерках. Я не выбирал эту связь, но я выбрал любить её. Так же, как выбрал ты.
Я знаю о тебе. Я знаю, что ты поднял её с камней Тёмной Заводи, когда свои же оставили умирать. Что ты выходил её, когда врачи говорили — не жилец. Что ты остался с ней, когда твой народ отвернулся от тебя. Что ты каждое утро одеваешь её, и каждый вечер читаешь ей вслух, и каждую ночь стоишь у её дверей, чтобы она не боялась темноты.
Я знаю это, потому что я чувствую тебя. Через неё. Когда она думает о тебе — а она думает, чаще, чем сама замечает, — между нами тремя пробегает ток. Я ревную. Бешено. До зубного скрежета. Но ещё я... благодарен. Ты дал ей то, что я не мог. Ты был рядом, когда я был лишь сном.
Теперь я прошу тебя: отпусти её. Не навсегда — если она захочет вернуться, я не стану держать. Клянусь тебе древней клятвой Файа — той, что старше раскола. Я не запру её в Лунном Королевстве. Я не сделаю её пленницей. Если она захочет уйти — я открою ей дорогу.
Но сейчас она нужна здесь. Не только мне — всему моему народу. Ты знаешь о вратах. Ты знаешь, что без неё мы умрём. Я прошу не как принц. Не как соперник. Как тот, кто любит её и хочет, чтобы она жила — целая, здоровая, танцующая. Разве ты не хочешь того же?
Я предлагаю тебе сделку. Когда врата откроются, в Лунном Королевстве будет нужен тот, кто знает оба мира. Тот, кто понимает людей. Тот, кто хранит память о прошлом и видит путь в будущее. У нас есть Великая Библиотека — десять тысяч лет свитков, книг, карт и хроник. Она сейчас заброшена — некому смотреть. Я предлагаю тебе место её хранителя. Не слуги. Не приживалы. Хранителя. С доступом ко всем архивам, с правом голоса в совете, с домом в Серебряном городе.
Ты можешь отказаться. Ты можешь остаться в мире людей, когда всё закончится. Но я хочу, чтобы ты знал: я не враг тебе. Ты спас мою звёздную сестру. Ты три года был её опорой. Я у тебя в долгу. Я умею платить долги.
Я не прошу ответа. Я знаю, что это письмо — нарушение. Просто прочитай. И когда она решит — если решит уйти, — я буду ждать.
Да осветят обе луны твой путь, Сай из клана Дневных. И да простит меня мать за эти слова.
Лиэм Айлэнн из дома Лунной Стрелы.»
Я опускаю лист. Руки — обе, настоящая и деревянная — лежат на коленях. Письмо шуршит, сползает, падает на пол. Я не поднимаю.
Сай стоит у окна. Молчит. Рассветное солнце золотит его профиль — острые скулы, заострённое ухо, светлые ресницы. Сейчас он похож на статую. На святого с витража. На того, кого забыли в этом мире и кто не жалуется.
— Ты прочитала? — спрашивает он, не оборачиваясь.
— Да.
— И что думаешь?
Я молчу. Думаю. Думаю, что Лиэм написал ему «звёздная сестра». В мужском роде. Он знает. Он знает, что я сплю и вижу себя женщиной — и принимает это. Не спрашивает. Не удивляется. Просто знает.
Думаю, что Лиэм назвал Сая хранителем. Не слугой. Не сиделкой. Хранителем — как будто Сай не тот, кто выносит судно и меняет простыни, а рыцарь при святыне.
Думаю, что Лиэм предложил ему Великую Библиотеку. Не из жалости. Из уважения. Потому что понял — этот угрюмый дневной эльф, который три года подтирает мне зад, достоин большего. Гораздо большего.
Думаю, что Лиэм ревнует. И всё равно пишет «я у тебя в долгу». И это... это по-королевски. Нет. По-человечески.
— Он хороший, — говорю я наконец.
Сай чуть поворачивает голову:
— Ты о чём?
— О Лиэме. Он хороший. Я боялся, что он... что ему нужен только ключ. Что его любовь — притворство. Но это письмо... — я подбираю лист с пола, расправляю на колене. — Он мог написать тебе высокомерно. Мог потребовать. Мог угрожать. А он... он поблагодарил. Предложил тебе место. Назвал меня сестрой. Сай, он назвал меня сестрой.
— Я заметил, — тихо говорит Сай.
— Ты понимаешь, что это значит? Там, в его мире, я смогу быть собой. Не прятаться. Не притворяться мальчиком, потому что так удобнее в туалете. Быть... ею.
Сай отворачивается к окну. Плечи напряжены. Я вижу, как вздрагивает жилка на его шее.
— Понимаю, — говорит он. — Я всегда понимал. Я знал, что ты — это ты, с первого дня. Ты думаешь, я не видел? Как ты смотришь на платья в журналах мод. Как замолкаешь, когда речь заходит о замужестве. Как улыбаешься во сне, когда тебе снится... он.
— Почему ты молчал?
— А что я должен был сказать? «Я знаю, что ты женщина в теле мальчика»? Это не моя тайна. Это твоя. Я ждал, когда ты сама скажешь.
— Я не могла. Я... боялась.
— Я знаю.
Он поворачивается. Подходит ближе. Опускается на корточки перед моим креслом — как всегда, чтобы глаза были на одном уровне. Теперь в его лице нет маски. Только усталость. И нежность. И что-то ещё, похожее на прощание.
— Ты не обязана выбирать прямо сейчас, — говорит он. — Но ты должна знать: что бы ты ни выбрала, я приму. Я не устрою сцен. Не буду проклинать. Не уйду в запой. Я... просто буду. Где-то рядом, если понадоблюсь. Или далеко, если не захочешь видеть. Ты свободна. Ты всегда была свободна. Я просто ждал, когда ты это поймёшь.
— Сай...
— Подожди, — он поднимает руку. — Я не закончил. Я люблю тебя. Но я не хочу, чтобы ты оставалась со мной из благодарности. Из жалости. Из страха одиночества. Это хуже, чем если бы ты ушла. Понимаешь?
Я киваю. Губы дрожат. Глаза щиплет.
— Поэтому я скажу так, — продолжает он. — Если ты хочешь поехать к Лиэму — я отвезу тебя. Сам. До самых врат. И если ты решишь остаться там — я вернусь сюда. И буду ждать. День, год, сто лет. Если передумаешь — я приеду за тобой. Если не передумаешь — я буду знать, что ты счастлива. Это всё, что мне нужно.
— А Библиотека? — спрашиваю я. — Он же предложил тебе...
— Я не хочу быть у него в долгу.
— Это не долг. Это... работа. Призвание. Ты любишь книги. Ты говорил мне — помнишь? — что в Дневных Чертогах была библиотека, лучшая в мире, но её закрыли после твоего изгнания.
— Помню.
— А здесь, у нас, ты прочитал всё. Даже «Хроники Лунного Двора», которые раньше называл собранием слухов. Тебе скучно. Признайся.
Он молчит. Потом уголок его губ чуть дёргается — то ли усмешка, то ли судорога.
— Допустим, — говорит он.
— Тогда... — я беру его за руку. Настоящей рукой, скрюченной, слабой — но живой. Он чувствует. Я знаю, что чувствует. — Тогда поедем вместе. Ты и я. К Лиэму. Я открою врата — не потому, что он просит, а потому, что это правильно. Миры не должны умирать. А потом... потом посмотрим. Может, я останусь. Может, нет. Может, ты останешься. Может, мы все трое будем... как-то... жить.
— Втроём? — он поднимает бровь.
— Я не знаю! — я почти кричу, и слёзы наконец прорываются. — Я ничего не знаю! Я люблю его во снах и тебя наяву, и я не знаю, как это совместить! Но я знаю, что не хочу терять ни одного из вас. Я уже потеряла ноги, руки, карьеру, семью — я не хочу терять ещё и вас. Обоих. Ты понимаешь?
Сай смотрит на меня. Потом вынимает из кармана платок — как всегда, чистый, отглаженный — и протягивает мне.
— Понимаю, — говорит он. — Хорошо. Соберём вещи.
— Что? Прямо сейчас?
— Гонец ждёт. У тебя есть ответ?
Я вытираю слёзы. Сую руку в карман — там, смятый, лежит мой неотправленный ответ, тот, что я писал ночью, до того, как письмо Лиэма изменилось под луной. До того, как Сай рассказал о трёх мирах. До того, как он показал мне своё письмо.
— Порви его, — говорит Сай. — Напиши новое.
— Какое?
— Правду.
Я беру чистый лист. Сай подаёт мне перо — моё, с утолщённой ручкой, чтобы было удобнее держать. Я обмакиваю его в чернила. Задумываюсь.
А потом пишу. Всего несколько строк.
И когда я дописываю, солнце уже полностью поднимается над горизонтом. Новый день. И в этом дне — двое эльфов, три мира и одно решение. Моё.