Я стою, покачиваясь на единственной ноге — живой плоти и холодном металле. Сай придерживает меня за талию, и я чувствую его дыхание где-то у виска. От него пахнет травами, теми, что он заваривает мне по утрам — горькими, бодрящими, немного волшебными. Эльфийскими.
Он опускает рубашку на мои плечи. Ткань скользит по коже, и я ёжусь — но уже не от холода. От... не знаю. От близости. От того, что его пальцы касаются моего позвоночника, пересчитывая позвонки, как бусины чёток.
— Руку, — говорит он.
Я поднимаю обрубок левой. Сай оборачивает запястье мягкой тканью, прежде чем закрепить ремни протеза. Я не просил его об этом. Он сам. Всегда сам знает, где будет тереть, где будет больно, где просто неприятно. Я бы, наверное, давно уже превратился в одну сплошную мозоль, если бы не он.
А ведь я даже не помню, когда он стал моими руками. Моими ногами. Моим...
— Готово, — Сай выпрямляется и смотрит на меня. Глаза у него серые, как речная галька под водой. Спокойные. Ничего лишнего.
Я отвожу взгляд.
— Спасибо, — бормочу я.
В зеркале напротив кровати — мальчик с чёрными, спутанными после сна волосами. Кожа бледная, почти прозрачная, как у всех, кто редко видит солнце. Черты лица острые, но мягкие одновременно — я так и не знаю до конца, на кого похож. Иногда мне кажется, что я вижу в них принцессу из моих снов. Иногда — просто изломанную куклу.
— Что сегодня? — спрашиваю я.
— Завтрак, — отвечает Сай, и в его голосе мне слышится тень улыбки. Или мне просто хочется её слышать.
Он пододвигает кресло. Я падаю в него, выдыхая — стоять долго всё ещё тяжело, несмотря на протез. Сай катит меня по коридору, и я смотрю, как мимо проплывают стены с гобеленами. На одном — сцена охоты. На другом — битва. Я знаю их наизусть. Я знаю эту дорогу наизусть. Моя жизнь — маршрут из кровати в ванную, из ванной — в столовую, из столовой — в библиотеку. Иногда я прошу отвезти меня в сад. Но редко.
В столовой уже горит камин. Пахнет кашей и чем-то сладким. Сай подвозит меня к столу, поправляет протез, чтобы мне было удобно сидеть, и садится напротив. Всегда напротив. Не рядом.
Я смотрю на свои руки — одну настоящую, скрюченную, малополезную, и вторую — деревянную, с тонкой резьбой, искусно вырезанную эльфийским мастером по заказу Сая. Ложку я держу настоящей. Неуклюже. Каша капает на рубашку.
— Не спеши, — говорит Сай.
Меня это бесит.
— Я не спешу.
— Спешишь.
Я замолкаю. Потому что он прав. Я всегда спешу. Как будто если я успею проглотить завтрак быстрее, то быстрее наступит вечер. А в вечерних сумерках, когда меня оставляют одного, я могу ускользнуть туда, где я другая. Где Лиам.
Сегодня ночью мы танцевали. У него тёплые ладони и смех похож на перезвон серебряных колокольчиков. Я был в платье цвета индиго, и мои ноги — обе ноги — были лёгкими и послушными. Он кружил меня, а я запрокидывал голову, и с неба сыпались лепестки цветов, которых нет в этом мире. А потом он наклонился и поцеловал меня. И это было так по-настоящему, что я проснулся с колотящимся сердцем.
Сай ставит передо мной чашку с отваром. Подносит к моим губам. Я пью. Горько.
— Ты опять плохо спал, — говорит он. Не спрашивает. Утверждает.
— Я спал прекрасно.
— Ты стонал во сне.
Я давлюсь отваром.
— Я не...
— Я слышал. Ты звал кого-то.
Мои щёки вспыхивают. Я смотрю в стол. Дерево, гладкое, покрытое лаком. В нём отражается огонь камина. И моё лицо — размытое, красное.
— Это просто сон, — говорю я тихо.
— Я знаю, — отвечает Сай. — Допивай.
Я допиваю. Он вытирает мне рот краем салфетки. Я позволяю. Я всегда позволяю. Что мне ещё остаётся? Я — кладбище разрушенных грёз, упакованное в изувеченное тело. Моя жизнь — на кончиках его пальцев. Буквально.
— Сай, — говорю я, когда он уже везёт меня обратно по коридору. — Ты веришь, что сны могут быть явью? Где-нибудь... в другом месте?
Он не отвечает сразу. Гобелены сменяют друг друга. Битва. Охота. Опять битва. Колесо моего кресла тихо поскрипывает. Я думаю — не ответит. Но он говорит:
— У моего народа есть поверье, что сильные чувства пробивают границы миров. Как корни дерева пробивают камень. Медленно. Но верно.
Я задерживаю дыхание.
— И что тогда?
— Тогда камень трескается.
Мы останавливаемся у окна. За ним — серое небо, серые холмы, серые ели. Тоска. Сай становится на колено рядом с моим креслом — мои глаза оказываются выше его. Впервые за день я смотрю на него сверху. Он красивый. Худой, с длинными светлыми волосами, перехваченными кожаным шнурком. Уши чуть заострены. Я иногда забываю, что он эльф. Слишком привык.
— Тебе больно? — спрашивает он.
— Нет. С чего ты взял?
— Ты плачешь.
Я касаюсь щеки деревянными пальцами. Они не чувствуют влаги. Но настоящая рука чувствует. Я отнимаю ладонь — мокрая.
— Это ветер, — говорю я.
Окно закрыто. Но он кивает. Потому что он всегда мне верит. Или делает вид, что верит. Что, наверное, одно и то же.
— Сегодня принесли письмо из столицы, — говорит он, снова вставая за мою спину, берясь за ручки кресла. — Тебя приглашают на императорский приём. Через месяц.
Я смеюсь. Смех выходит хриплым и некрасивым.
— В качестве кого? Экспоната?
— В качестве героя войны, — его голос ровный, но я чувствую, как его пальцы на миг сжимаются крепче. — Некоторые помнят, кто ты. Кем ты был.
— Кем я был? — повторяю я эхом. — Я был солдатом. Теперь я — обрубок солдата. Кому я нужен на приёме? Чтобы они чувствовали себя благородными, глядя на меня? «Смотрите, мы не забыли наших героев, мы пригласили этого... »
— Хватит, — резко обрывает он. Так резко, что я вздрагиваю.
Сай никогда не повышает голос. Никогда. А сейчас — почти крик. Он обходит кресло и снова приседает. Его глаза больше не галька. Шторм. Серый, страшный, красивый шторм.
— Ты — не «этот». Ты — Айрин из рода Ферн, кавалер Серебряной Звезды, последний, кто держал мост у Тёмной Заводи. Ты потерял на той войне почти всё. Почти. Осталось главное.
— Что? — шепчу я.
— Ты сам.
Я смотрю в его глаза и вижу в них своё отражение. Искривлённое. Я открываю рот, чтобы возразить, но он прижимает палец к моим губам.
— Я отвезу тебя в столицу, — говорит он мягче. — Я буду рядом. А если кто-то посмотрит косо — я ему этот взгляд... поправлю.
И тут происходит странное. Один уголок его губ чуть подрагивает. Намек на улыбку. Первый за всё утро.
— Ты ещё и драться за меня будешь? — спрашиваю я с вызовом. — Дуэли? Эльф-слуга, защищающий честь человеческого...
— Я тебе не слуга, — перебивает он.
Пауза. Долгая. Звенящая.
— А кто? — голос мой срывается.
Он молчит, глядя на меня, и я понимаю, что задерживаю дыхание. Его ладонь всё ещё лежит на моей деревянной руке. Я не чувствую тепла — но я знаю, что оно есть.
— Скажи, — требую я. — Кто ты мне?
И в этот момент дверь в коридоре распахивается. С грохотом. Врывается сквозняк, запах дождя и чужого присутствия.
— Господин Сай! — голос Марты, кухарки. — Там... там... у ворот! Всадник! Говорит, от принца Лиэма! Срочное послание для господина Айрина!
Моё сердце пропускает удар.
Лиэм.
Мой принц. Мой жених. Из моих снов.
Не может быть. Этого не может быть.
Но Сай уже поднимается, его лицо — снова маска спокойствия. Только желваки на скулах выдают, что ему это известие не по душе.
— Скажи, пусть подождёт в приёмной, — говорит он холодно. — И принеси господину плащ. Похолодало.
А я смотрю в окно — и вижу, как на сером небе появляется тонкая, едва заметная трещина.
Как корни. Как камень.
Или как начало чего-то... нового.