Марта убегает, цокая каблуками по каменным плитам. Я слышу её удаляющиеся шаги, и каждый шаг — как удар молоточка по натянутым нервам. Лиэм. Прислал послание. Мне. В реальный мир. Тот самый Лиэм, что кружит меня в танце под лунами страны теней, что целует мои пальцы и называет своей принцессой.
— Этого не может быть, — шепчу я.
Сай уже позади меня, снова берётся за ручки кресла. Молчит. Его молчание тяжелее камня.
— Сай, ты слышал? От Лиэма! — Я оборачиваюсь, насколько позволяет скрюченная спина. — Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — его голос ровный. Слишком ровный. — Это значит, что у ворот ждёт гонец. С бумагой.
— Но Лиэм... он же... он существует! По-настоящему! Не только в моих снах!
Кресло трогается. Колёса поскрипывают. Гобелен с битвой сменяется гобеленом с единорогом.
— Я знаю, кто такой принц Лиэм, — говорит Сай. — Наследник престола Лунного Королевства. Третьего по величине государства на континенте. Дипломатические отношения с нами... натянутые. Весьма.
Я закусываю губу. Натянутые отношения. Да, что-то такое я слышал ещё до войны. До того, как стал... этим. Лунное Королевство — изнанка нашего мира, страна вечных сумерек и серебряных лесов. Их королевская семья веками не снисходила до контактов с людьми. Только торговля. Только холодная вежливость.
Но Лиэм... в моих снах он не холодный. Он тёплый и смешливый, он рассказывает мне о своей стране, о том, как скучно быть принцем, как ему не хватает настоящего друга. А потом он перестал называть меня другом. Начал называть...
— Принцесса моя, — выдыхаю я беззвучно.
Сай, кажется, слышит. Его пальцы на ручках кресла сжимаются так, что дерево поскрипывает.
— Ты никогда не говорил мне, что твои сны имеют отношение к реальному человеку, — произносит он. Всё так же ровно. Но теперь я слышу за этой ровностью стальную струну, натянутую до предела.
— Я... я не знал, что он реален. Думал, просто фантазия. Красивая сказка, которую придумал мой изувеченный мозг, чтобы не сойти с ума от...
— Не смей.
— Что?
— Не смей называть свой мозг изувеченным.
Я замолкаю. Мы въезжаем в малую приёмную. Здесь темнее, чем в коридоре — окна выходят на север. Пахнет старой бумагой и воском. На стенах карты — я знаю их наизусть, я сам чертил некоторые до войны. Тогда я был военным картографом. Тогда у меня были руки.
Сай останавливает кресло у стола, зажигает свечи. Потом подходит к дверям и распахивает их.
— Пусть войдёт.
Гонец высок. Очень высок. И очень... лунный. Кожа бледная, с серебристым отливом, как перламутр изнутри. Волосы чёрные, длинные, заплетённые в сложную косу. Одежда — тёмно-синий бархат с серебряным шитьём. На груди герб: полумесяц, пронзённый стрелой.
У меня перехватывает дыхание. Я видел этот герб. Во снах. На плаще Лиэма.
— Господин Айрин из рода Ферн? — голос гонца звучит как виолончель. Низкий, глубокий, с лёгким акцентом.
— Да, — сиплю я. — Это я.
Он склоняет голову. Не поклон — скорее, кивок равного равному. Его взгляд скользит по моему телу. По обрубку ноги. По деревянной кисти. По скрюченной правой руке. Глаза у него странные — вертикальные зрачки, как у кошки. Но в них нет брезгливости. Только... интерес? Печаль?
— Мой принц, Лиэм из дома Лунной Стрелы, шлёт вам привет и это письмо, — он достаёт из-за пазухи конверт. Бумага переливается. Настоящая лунная бумага, я читал о такой в книгах — её делают из лепестков цветов, растущих только при свете луны-старшей.
Сай делает шаг вперёд, чтобы взять конверт, но гонец качает головой.
— Простите. Принц велел передать лично в руки господину Айрину.
Пауза. Сай стоит с протянутой рукой. Я вижу, как каменеют его плечи. Как едва заметно вздрагивает кончик заострённого уха.
— Господин Айрин не может взять письмо самостоятельно, — говорит он ледяным тоном. — У него нет...
— Я могу, — перебиваю я.
Оба смотрят на меня. Я поднимаю левую руку — протез, тонкая резьба, механические суставы. Сгибаю пальцы. Разгибаю. Они слушаются с лёгким скрипом, но слушаются. Я месяцами учился этому — брать ложку, держать перо, переворачивать страницы. Сай знает. Но он забыл. Забыл, что я могу.
— Дайте сюда, — говорю я гонцу.
Тот подходит. Плавно, бесшумно — как будто не идёт, а скользит над полом. Вкладывает конверт в мои деревянные пальцы. Я сжимаю их. Бумага невесомая, прохладная, чуть светится по краям.
— Принц ждёт ответа, — говорит гонец. — Я остановлюсь в деревенской гостинице и буду ждать ровно сутки.
Сай издаёт какой-то звук. Не слово — скорее, выдох сквозь зубы. Но я не смотрю на него. Я смотрю на конверт. На герб. На своё имя, выведенное серебряными чернилами.
— Ступайте, — говорю я гонцу. — Ответ будет.
Тот кланяется — теперь уже по-настоящему, глубоко, с прижатой к груди рукой. И выходит. Дверь закрывается. Мы с Саем остаёмся вдвоём.
Тишина звенит.
Я подношу конверт к губам, зажимаю зубами, тяну. Бумага поддаётся с тихим шелестом. Внутри — один лист. Всего несколько строк.
Сай стоит у окна, спиной ко мне. Я не вижу его лица. Только напряжённую спину, сведённые лопатки, руки, скрещённые на груди.
Я читаю.
«Звезда моя.
Я нашёл способ. Это трудно, опасно, но возможно. Если ты согласен — я приду за тобой. Не во сне. Наяву. Я перенесу тебя в мою страну, в мой дворец. Здесь лучшие целители. Здесь есть магия, способная исцелить даже то, что кажется неизлечимым. Здесь — я. Я ждал достаточно долго. Я больше не могу ждать.
Ответь мне. Одно слово. И я приду.
Твой Лиэм.»
Я перечитываю трижды. Четырежды. Пять раз. Буквы расплываются. Я моргаю, и с ресниц срывается капля. Падает на бумагу. Серебряные чернила не размываются — они впитывают влагу и начинают светиться ярче.
— Сай, — зову я тихо.
Он не оборачивается.
— Сай, посмотри на меня.
Медленно. Очень медленно он поворачивается. Лицо — маска. Но глаза... глаза выдают. Серый шторм. Не тот, что утром, — другой. Тёмный. Почти чёрный.
— Что там? — спрашивает он.
— Он... он нашёл способ. Исцелить меня. Перенести в свою страну. Он придёт за мной.
Сай молчит. Потом кивает.
— Я так и думал.
— Что ты думал?
— Что этот сон — не просто сон. Что это — зов. Привязка. Лунные эльфы практикуют такое. Сны-пути. Сны-мосты. Он нашёл тебя там и... позвал.
— Почему ты не сказал мне раньше? — в моём голосе обида. Я сам слышу её — детскую, капризную. Но поделать ничего не могу.
— Потому что... — он запинается. Сай. Мой невозмутимый, мой идеальный, мой безупречный Сай запинается. — Потому что я надеялся, что это и правда просто сны.
— Надеялся? Почему?
Он подходит. Медленно. Садится на корточки перед моим креслом — как утром, когда надевал носок на культю. Смотрит снизу вверх. Мне опять видна его макушка, светлые волосы, чуть заострённые уши. Он хочет что-то сказать. Но я... я боюсь услышать.
И говорю первый. Быстро, глотая слова:
— Ты ведь отвезёшь меня в столицу, да? На императорский приём. Помнишь, ты обещал. Быть рядом. Поправлять косые взгляды. Вот... будет повод...
— Айрин.
— Я должен... я должен подумать. Это серьёзное решение. Оставить всё. Уехать в чужую страну. К принцу, которого я знаю только по снам. Это безумие, правда? Но с другой стороны...
— Айрин.
Он берёт мою деревянную руку. Подносит к своим губам. Прижимается лбом к холодным резным пальцам. Я ничего не чувствую — но вижу. Вижу, как вздрагивают его плечи. Как движется кадык на горле.
— Что... что ты делаешь? — шепчу я.
— Прощаюсь, — отвечает он глухо.
— О чём ты? Я никуда ещё...
— Ты поедешь. Я знаю. Ты всегда хотел... хотела... быть целой. Танцевать. Бегать. Держать меч. Не нуждаться во мне. Это твой шанс. Единственный. Я не имею права тебя держать.
— Сай...
Он поднимает голову. В серых глазах — влага. Я никогда... никогда не видел, чтобы он плакал. Ни разу. Даже когда меня, истекающего кровью, притащили с поля боя. Даже когда врачи сказали, что не спасут ни ногу, ни руку. Даже когда я кричал на него и швырял вещи единственной уцелевшей рукой, и кричал, что лучше бы он дал мне умереть. Он всё принимал. Всё терпел. Всегда был спокоен.
А сейчас... сейчас его лицо трескается. Как камень. Как небо за окном.
— Ты спросила утром, кто я тебе, — говорит он тихо. — Я не слуга. Я не сиделка. Я тот, кто подобрал тебя на поле боя, хотя мой народ не вмешивается в людские войны. Я тот, кто выходил тебя, когда все врачи разводили руками. Я тот, кто ест с тобой за одним столом, спит в соседней комнате, чтобы слышать твоё дыхание ночью. Я тот, кто уже три года любит тебя — так, как эльфы любят только раз в жизни. Без надежды. Без ожиданий. Просто... любит.
Мир замирает. Свечи не мерцают. Сквозняк не дышит. Моё сердце, кажется, тоже останавливается на пару ударов.
— Ты... — я облизываю пересохшие губы. — Ты любишь... меня? Такого? Такую? Эту... развалину?
— Я люблю Айрин из рода Ферн, — говорит он ровно, хотя по щеке уже ползёт слеза. — Кавалера Серебряной Звезды. Последнего, кто держал мост. Самого упрямого, самого смелого, самого язвительного человека из всех, кого я встречал за мои двести сорок лет. И мне всё равно, сколько у тебя ног и рук. Мне никогда не было всё равно.
Я смотрю на него. На его лицо, такое знакомое, такое родное. На волосы, которые он никогда не заплетает в сложные косы, как тот гонец, а просто стягивает шнурком. На руки, которые каждое утро одевают меня. На губы, которые сейчас дрожат.
— Почему... почему ты молчал?
— Потому что ты звала во сне другого, — он горько усмехается. — Каждую ночь. «Лиэм, Лиэм...» Ты думаешь, я не слышал? Три года. Три года одно и то же имя.
— Но это были просто сны! Я не знал, что он реален!
— А теперь знаешь.
Я закрываю глаза. Перед внутренним взором — двое. Лиэм: луноглазый, смешливый, с волосами цвета воронова крыла, танцующий со мной под небом, которого не существует. И Сай: серый, земной, тёплый — шнурок в светлых волосах, травяной запах, руки, которые никогда не дрожат, кроме как сейчас.
Принц из снов. И эльф, который подобрал меня на поле боя.
Принц, обещающий исцеление. И эльф, который уже три года любит мои изломанные части.
Я открываю глаза. Протягиваю деревянную руку — неуклюже, но он понимает. Прижимается к ней щекой.
— Я не дал ответ гонцу, — говорю я. — Я сказал, что ответ будет. Но я ещё не решил.
Сай поднимает на меня глаза. В них — робкая, невероятная, невозможная надежда.
— Правда?
— Правда. Мне нужно подумать. Мне нужно... — я делаю глубокий вдох. — Расскажи мне о Лунном Королевстве. Всё, что знаешь. И о Лиэме. И о том, что такое «привязка». А потом... потом я решу.
— Прямо сейчас?
— Да. Сейчас. Время есть — у нас сутки.
Сай выпрямляется. Вытирает лицо рукавом — по-человечески, не по-эльфийски. Пододвигает стул, садится рядом. Берёт со стола чистый лист бумаги, моё перо — он всегда всё готовит для меня, даже сейчас, даже когда внутри него, наверное, всё переворачивается.
— Хорошо, — говорит он. Голос уже почти спокойный. Почти. — Слушай. Лунное Королевство — это не сказка. Это место. И у него есть свои законы. Свои опасности. И своя... цена.
Я киваю.
— Рассказывай.
И за окном, на сером небе, трещина становится чуть шире. Или мне кажется. Или это просто игра теней. Или — начало чего-то, что изменит всё.