-- тебе в письме? -- вдруг вспоминаю я, -- сай, он написал и тебе? Что?
Сай замирает. Его рука, тянувшаяся к свече, чтобы поправить фитиль, застывает в воздухе. Пламя колеблется, тени на стенах вздрагивают.
— Что? — переспрашивает он. Но я вижу — он понял. Просто надеется, что ослышался.
— Я сказал: «Он говорил мне в письме... вернее, тебе в письме». Ты повторил эти слова. Зачем? Лиэм писал только мне. Один конверт. Одно письмо. Или...
Сай медленно опускает руку. Свеча горит ровно, но в его глазах — шторм.
— Оговорился, — говорит он. Слишком быстро. Слишком ровно.
— Ты никогда не оговариваешься. Ты эльф. Ты старше меня в десять раз. Ты помнишь разговоры столетней давности дословно. Ты не мог оговориться.
Он молчит. Я смотрю на него — и вдруг вижу то, чего не замечал раньше. Под глазами — тени, которым не три года, а гораздо больше. Складка между бровей — глубокая, как шрам. И руки... руки, которые никогда не дрожали, сейчас чуть подрагивают.
— Сай, — говорю я тихо. — Что в том письме?
Он отворачивается к окну. Рассвет уже тронул край неба — серое становится розовым, потом золотым. Красиво. Я почти забыл, как выглядит рассвет.
— Оно пришло месяц назад, — говорит он глухо. — Не через гонца. Через сон. Я проснулся посреди ночи, и на столе лежал конверт. Лунная бумага. Серебряные чернила. Я сразу понял — от него.
— И ты молчал? Месяц?
— Я не знал, как сказать. Не знал, имею ли право.
— Что. Там. Было.
Он вздыхает. Запускает пальцы в волосы, стягивает шнурок — светлые пряди рассыпаются по плечам. Сейчас он не похож на сиделку. Не похож на слугу. Он — эльф из Дневных Чертогов, древний, как этот дуб в саду. И такой же... надломленный.
— Он писал мне, — начинает Сай, — как хранителю. Как тому, кто оберегает ключ.
— То есть меня. Ключ. Инструмент.
— Он не называл тебя так. Он называл тебя Айрин. Он писал, что знает обо мне. Знает, что я спас тебя, выходил, остался с тобой. Он... поблагодарил меня.
— Поблагодарил? — я не верю своим ушам.
— Да. За то, что я сохранил тебе жизнь. За то, что ты жив. Он написал: «Я знаю, что ты любишь её. Я знаю, что она для тебя — не ключ. И для меня — не ключ. Мы оба любим одного человека, и это, возможно, единственное, что роднит Дневного и Лунного эльфа за последние пять тысяч лет». Вот так.
Я молчу. Перевариваю. Лиэм знал о Сае. Лиэм поблагодарил Сая. Лиэм признал, что мы оба... что они оба...
— А дальше? — спрашиваю я.
— А дальше он просил меня. Не приказывал — просил. Отпустить тебя. Рассказать тебе правду о вратах, о мирах, о расколе. Дать тебе выбор. И ещё... — Сай запинается.
— Что?
— Он предложил мне сделку. Если ты согласишься прийти, если врата откроются, если всё получится — он обещал мне место в Лунном Королевстве. Не слуги. Не сиделки. Советника. Хранителя архивов — у них огромная библиотека, одна из древнейших во всех трёх мирах. Он знал, что я люблю книги. Знал, что мой народ отверг меня. Он предлагал мне дом. Новый дом. Рядом с тобой.
У меня перехватывает дыхание.
— И ты... что ты ответил?
— Ничего. Я не послал ответ. Потому что не знаю, смогу ли я... — он замолкает на полуслове, смотрит на свои руки, сжимает их в кулаки. — Я не знаю, смогу ли я делить тебя с ним. Смотреть, как ты смотришь на него. Как он касается тебя. Как ты улыбаешься ему. Я не святой, Айрин. Я эльф. Я ревную. Я злюсь. Я каждую ночь стою у дверей твоей спальни и слышу, как ты шепчешь его имя, и во мне что-то умирает. Но я не могу уйти. И не могу остаться. И не могу...
— Сай.
— Я не могу без тебя, — заканчивает он. — Вот и всё. Это не благородно. Не красиво. Не так, как в легендах. Я просто не могу без тебя.
Свеча догорает. За окном разгорается утро. Где-то в доме просыпается Марта, гремит посудой. А я смотрю на эльфа, который три года был моими руками, моими ногами, моим дыханием — и понимаю, что никогда по-настоящему его не видел.
— Покажи письмо, — говорю я.
— Что?
— Покажи. Я хочу прочитать его сама.
— Зачем?
— Затем, что у нас сутки. И я не приму решение, пока не буду знать всё. Абсолютно всё.
Сай колеблется. Потом кивает. Идёт к двери, оборачивается на пороге:
— Я сейчас принесу. Только... Айрин.
— Да?
— Оно не изменит того, что было. Того, что я говорил ночью. Я не лгал тебе ни в чём.
— Я знаю, — говорю я. — Именно поэтому я и хочу его прочитать.
Он выходит. Я остаюсь один — в кресле, у стола, на котором остывший воск и обрывки моих неотправленных ответов. И солнце поднимается всё выше, заливая комнату светом.
Два письма. Два эльфа. Два мира.
А я — всё ещё я. Айрин из рода Ферн. Калека. Герой. Ключ.
Надо решать.